ochendaje (ochendaje) wrote,
ochendaje
ochendaje

«Причуды» Франсиско Гойи



Интересно, как на очередную публикацию «Капричос» отреагируют наши современники?


«Капричос» (исп. Los Caprichos — причуды) – знаменитая серия, состоящая из 80 офортов, которая была создана испанским художником Франсиско Гойей в 1799 году. Извещение об этом событии появилась в одной из мадридских газет почти сразу после того, как первые 300 экземпляров «Капричос» поступили в продажу: «Сеньор Франсиско де Гойя изготовил серию офортов на фантастические сюжеты. Из всех странностей и несуразностей, присущих нашему обществу, из многочисленных предрассудков и заблуждений, автор отобрал те, что показались ему наиболее подходящими для фантастических и вместе с тем поучительных картин. Сеньор де Гойя далёк от намерения с насмешкой или осуждением касаться определённых лиц и событий, его цель – заклеймить черты типические, пороки и извращения, присущие многим…».

Большинство людей, приходившие посмотреть на «Капричос», выставленные на продажу, не извлекали из них урока, не черпали познания, они лишь недоумённо перелистывали содержимое папки с офортами. Интересно, как на очередную публикацию «Капричос» отреагируют наши современники?

Определив, в каком порядке будут лежать листы и, пронумеровав офорты, Гойя стал придумывать для них названия. Если название получалось слишком «бледным», он прибавлял к нему коротенькое толкование. «Тантал» – такое название он дал рисунку, на котором любовник горюет над мёртвой, исподтишка наблюдающей за ним возлюбленной, и высмеял в объяснении самого себя: «Будь он более учтив и менее назойлив, она, быть может, ожила».





В этом альбоме причудливых офортов художник изобразил буквально всё, что приключается с женщинами города Мадрид. Они выходят замуж за уродливых богачей, они используют влюблённых простаков, они обирают всякого, кого только можно обобрать, а их самих обирают ростовщики. Офорт «Они говорят “да” и протягивают руку первому встречному» Гойя прокомментировал так: «Лёгкость, с которой многие женщины соглашаются на брак, объясняется надеждой жить в нём более свободно, чем раньше».





«Какая жертва!». «Как водится, жених не из самых привлекательных, но он богат, и ценою свободы несчастной девушки нищая семья покупает благополучие. Такова жизнь».





«Родословная»: «Здесь стараются обольстить жениха, показывая ему по родословной, кто её родители, деды, прадеды и прапрадеды. А кто она сама? Это он узнает после».





«Её похитили!». «Женщина, которая не умеет себя соблюсти, оказывается во власти первого встречного, а когда уже ничего не поделаешь, удивляется, что её похитили».





«Вот они и ощипаны». «Раз их уже ощипали, пусть убираются, другие придут на их место».




«Как её ощипывают!». «Но и на цыпочек находятся коршуны, которые обдерут их до пёрышка. Недаром говорят: как аукнется, так и откликнется».






Мадридские женщины любят и любезничают, горделиво прогуливаются и катаются в пышных каретах, или, жалостно съёжившись, предстают перед судом за распутство. При этом их неизменно окружает рой безнравственных щеголей, грубиянов и сводниц. Офорт под названием «Один другого стоит» Гойя объясняет так: «Немало было споров о том, кто хуже: мужчины или женщины. Пороки тех и других происходят от дурного воспитания. Распутство мужчин влечёт за собой разврат женщин. Барышня на этой картинке так же безрассудна, как и щёголь, беседующий с ней, а что до двух гнусных старух, то и они друг друга стоят».





«Он даже и так не разглядит её». «А как же ему распознать её? Чтобы узнать женщину как следует, мало лорнета. Нужен здравый смысл и жизненный опыт, а этого-то и не достаёт нашему бедняжке».





Под офортом, на котором секретарь священного трибунала читает приговор жрице любви, Гойя подписал: «Можно ли так дурно обходиться с честной женщиной, которая за кусок хлеба с маслом усердно и успешно служила всему свету! Безобразие!»





«Никто не знает себя». «Свет – тот же маскарад. Лицо, одежда и голос – всё в нём притворно. Все хотят казаться не тем, что они есть на самом деле. Все обманывают друг друга, и никого не узнаешь».





Гойя делает удивительно точные и актуальные даже для нашего времени наблюдения относительно самых разных жизненных ситуаций и проблем. Не обходит своим вниманием он и тему воспитания детей. Описание офорта «Вот идёт бука» звучит так: «Пагубная ошибка в начальном воспитании состоит в том, что у ребёнка вызывают страх перед несуществующим и заставляют его бояться буки больше, чем отца».






Офорт «Небрежное воспитание»: «Потворство и баловство делают детей капризными, упрямыми, заносчивыми, жадными, ленивыми, несносными. Вырастая, они становятся недорослями. Таков и этот маменькин сынок».




«Ведь он разбил кувшин!». «Кто из них хуже?».





Франсиско Гойя высмеивает человеческие пороки: глупость, скупость, жажду наживы, безнравственность, предательство… Офорт «А не умнее ли ученик?» художник сопровождает метким комментарием: «Неизвестно умнее ли он или глупее, но нет сомнения, что более важной, глубокомысленной особы, чем этот учитель, невозможно сыскать».





Офорт «Брависсимо!» Франсиско Гойя объясняет так: «Если для понимания довольно иметь длинные уши, то лучшего ценителя не найти; но как бы он не стал хлопать тому, что совсем плохо звучит».





«Вплоть до третьего поколения»: «Это бедное животное свели с ума знатоки геральдики и родословных. Оно не одиноко».






«От какой болезни он умрёт?»: «Врач – отменный, способный к размышлению, сосредоточенный, неторопливый, серьёзный. Чего же еще желать?».





«Точь-в-точь»: «Он заказал свой портрет – и хорошо сделал. Те, кто с ним не знаком и не видел его, всё узнают по портрету».




«Доносчики»: «Из всех видов нечисти доносчики – самые противные и, в то же время, самые несведущие в колдовском искусстве».






«Чего не сделает портной!»: «Нередко приходится видеть, как смешной урод преображается в надутое ничтожество, пустое, но весьма представительное на вид! Поистине велико могущество ловкого портного и столь же велика глупость тех, кто судит по внешности».




«А у него горит дом»: «Пока пожарные насосы не освежат его, ему никак не удастся снять штаны и прервать беседу со светильником. Такова сила вина!»





«Зачем их прятать?». « Ответ очень прост: потому что он не хочет их тратить, а не тратит их потому что, хотя ему уже исполнилось 80, он всё еще боится, что ему не хватит денег на жизнь. Столь обманчивы расчёты скупости».





«До самой смерти» – офорт, являющий перед нами мерзкую, грустную картину, сотни раз перепетую на все лады – осмеяние стареющей кокетки. «Она прихорашивается – и очень кстати. Сегодня день её рождения, ей исполнилось 75 лет, и к ней придут подружки». Но как не бедна идея рисунка, сам по себе он хорош. В этой старухе, жадно глядящейся в зеркало, нет назойливой морали, нет и пустой издёвки, а есть бесстрастная, печальная, простая и голая правда.





Второй тираж «Капричос» был издан в королевской художественной типографии большим тиражом, комплект офортов можно было купить во всех крупных испанских городах. «Капричос» бойко раскупались, несмотря на то, что большинству они по-прежнему были непонятны. Люди только потому выкладывали за комплект офортов 288 реалов, что уж очень много шумихи и болтовни поднялось вокруг них. К офорту «Все погибнут» Гойя оставил пояснение: «Удивительно! Опыт погибших не идёт впрок тем, кто стоит на краю гибели. Ничего тут не поделаешь, все погибнут».





Материал Центра Дарьи Евсеевой


Tags: Испания, Принт
Subscribe
promo ochendaje september 8, 2015 08:00 90
Buy for 100 tokens
Находится уж точно не в Москве и не в Питере. Тем более, не в Сочи, несмотря на все последние переделки. И даже в свежеобретенном Крыму его нет. В общем, скорее всего, вы не догадаетесь.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments